Новые Альбомы

К великому сожалению, в последнее время все чаще и чаще случается так, что по-настоящему достойные, сильные и глубокие работы проходят совершенно незамеченными в потоке активно «раскручиваемой», всеми возможными способами рекламируемой и коммерчески выгодной, но в большинстве случаев пустопорожней продукции. «Классик» арт-рока Питер Хэммилл, экс-лидер культовой группы Van Der Graaf Generator, выпустил один из лучших своих альбомов, но, увы, шумихи по этому поводу что-то не наблюдается. А между тем “What, Now?” является работой столь высокого уровня, что может быть назван безусловной ценностью современного рока. Так что же теперь?

Теперь вот что. Когда будете слушать альбом, выпроводите куда-нибудь подальше родных и близких, отключите телефон, зашторьте окна и поудобней устройтесь в кресле. Пусть ничто не помешает насладиться вам этой музыкой нервно-паралитического действия и ощутить на себе ее магические свойства. Весь альбом – словно послесловие к уже написанному роману с трагической развязкой – то ли драме Шекспира, то ли книге Апокалипсиса. Во вступительной 9-минутной “Here Come The Talkies» Хэммилл вроде бы приглашает нас на некое one-man-freakshow, но на самом деле герой-артист уже погребен, небеса уже разверзлись, и лишь темный дым расстилается в огромном безжизненном пространстве. Один-на-один с напряженным, иногда словно бы сдавленным, иногда почти рыдающим, а иногда и угрожающим голосом Питера чувствуешь себя беззащитным и нагим, словно на Страшном суде. Но в самый последний момент наступает предчувствие катарсиса. При этом “What, Now?” – безусловно, один из самых мелодичных, лиричных, и если угодно, красивых альбомов Хэммилла. Песенная экспрессия может воплощаться в интонациях почти романсовых (партия вокала и плачущие соло сопрано-саксофона в “The American Girl»), в темах строгих, чистых, философских, напоминающих о баховских ариях («Wendy & The Lost Girl» с ее размеренными пицикатто струнных, на фоне которых голос проводит свою мелодию в унисон с фортепиано), в затаенных «готических» песнопениях под перебор полуакустической гитары («Lunatic In Knots”), в мужественном заключительном диалоге Хэммилла с самим собой («Enough»).

Конечно же, вновь в ход пущены все тончайшие хирургические инструменты. «Оркестровка», как и прежде, довольно минималистичная, а сама запись кажется скуповатой, но глубина выстраиваемого пространства безгранична, во многом за счет некомпрессированного динамического диапазона. Чтобы расслышать тишайший флажолет скрипки или пианиссимо флейты, приходится напрягать ухо и перематывать запись назад, чтобы убедиться, что «это» действительно было. Из какой-нибудь неврачной трельки саксофона, на которую наслаиваются другие трели и глиссандо, разнообразные странные звуки, инфранизкие гулы и ультравысокие шорохи, бой часов и вой ветра, хор и синтезатор, вырастает огромный желеобразный звуковой массив, который вибрирует, трепещет, мерцает, давит, вызывая порой чисто физическое ощущение тревоги, беды. Великий маэстро рок-сонористики, Хэммилл вновь играет нашими душами. В этом ему помогают старые коллеги скрипач Стюарт Гордон, саксофонист/флейтист Дэвид Джэксон и ударник Мэнни Элайэс.

В отличие от некоторых других работ Хэммилла, которые своей исключительной «интравертностью» могут отпугнуть, “What, Now?”, несмотря на скорбную канву повествования, вызывает желание слушать снова и снова, чтобы раз за разом, преодолев все ступени, приходить к почти религиозному просветлению, воплощенному в финальных нотах мистерии. Что дальше – не так уж важно. Главное – есть вечные ценности. И “What, Now?” – одна из них.

Fie!