Реклама на портале
Gromko.ru








Опрос посетителей


Подпишитесь
на новости нашего сайта!
Введите Ваш E-mail







Rambler's Top100 Rambler's Top100
TG Music Links


ЭНЦИКЛОПЕДИЯ     
Главная Энциклопедия
Совет меломану
МУЗЫКАЛЬНАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ   Жанры и стили
 02.08.2001 
Дмитрий Ухов (Салон Audio Video (1996 №6))
 
МИНИМАЛИЗМ
МИНИМАЛИЗМ: ГРУППОВОЙ ПОРТРЕТ НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФОНЕ

Мне уже не раз приходилось писать о минимализме , и я долго думал, с чего бы начать, чтоб не повторяться. И все же, не мудрствуя лукаво, начинаю с самого начала: все четверо основоположников минимализма - ровесники. В прошлом году двоим из них, Лямонту Янгу и Терри Райли, исполнилось шестьдесят; в нынешнем году свое шестидесятилетие отметил Стив Райх, а в 1997 исполнится шестьдесят и самому мледшему из этой четверки - Филипу Глассу. КОРМИТЕ ФОРТЕПИАНО СЕНОМ...

Это значит, что годы учения, а точнее профессионального становления отцов минимализма пришлись на середину 50-х. В среде творческой элиты это был последний период безраздельного господства «крутого» авангарда, того самого, который рождался еще на рубеже Х1Х-ХХ веков. Называю имена навскидку: Пикассо, Кандинский, Малевич - в живописи, Хлебников и Джойс - в литературе, Шенберг, Айвз и Стравинский — в музыке. Экспериментального материала в начале века было накоплено столько, что его хватило с излишком на полвека. «Излишком», образно говоря, можно считать эксперименты, которые еще в начале 50-х считались тупиковыми: «готовые объекты» Дюшана (он выставлял все: и Джоконду с пририсованными усиками, и сушилку для бутылок), коллажи Швиттерса, абстрактные фильмы французского кубиста Леже, шумовую музыку итальянских футуристов.

В музыке в 50-е годы царил атональный пуантилизм Веберна, своего рода параллель нефигуративной живописи. Новое музыкальное направление пропагандировали француз Булез, итальянец Ноно и немец Штокхаузен на знаменитых Дармштадтских курсах новой музыки. Основоположники минимализма, таким образом, получали высшее образование в атмосфере тотального экспериментаторства. Все четверо - выпускники самых престижных учебных заведений США: колледжа Миллз и Джуллиардской музыкальной школы. Но вот что парадоксально: «дух экспериментаторства» привел будущих основателей минимализма совсем не туда, куда он вел их старших коллег - от Булеза до Шнитке.

Собственно говоря, последние при всем своем радикализме оставались продолжателями европейской культурной традиции, в которой музыка рассматривалась как процесс, развивающийся по законам, сформулированным еще Аристотелем. Гегелевскую триаду «тезис - антитезис - синтез» легко обнаружить не только в сюжете романа или строении сонета, но и в сонатной форме. Янга, Райли, Райха и Гласса прозвали минималистами по аналогии с течением в изобразительном искусстве (примечательно, что это определение независимо друг от друга предложили два композитора, совмещавшие сочинительство с музыкальной критикой, Том Джонсон в Америке и Майкл Майман в Великобритании). Между художниками-минималистами и музыкантами действительно были тесные, в том числе и личные связи - свои первые концерты Райх и Гласc давали в галереях Джадда и ЛеВитта.

Но определение «минимализм» верно лишь по отношению к первому этапу их творчества. Более того, на этом этапе (до середины 60-х) союзниками четверки музыкантов были и идейные «ригористические» минималисты, которые, как и художники, действительно следовали минимализму и в области формы, и в области выразительных средств.

Четверка основоположников тоже начинала с постепенного сведения всего к минимуму - вплоть до концептуализма. Отметим, что все будущие минималисты прошли через стадию концептуализма. Райли отдал ему дань в фортепианном дуэте, в котором оба пианиста всего лишь скребут корпус рояля; у Гласса есть сочинение «1 плюс 1» для микрофо-низированной крышки стола; в «Музыке маятника» Райха микрофон раскачивался на длинном шнуре и по мере приближения к усилителю заставлял динамики издавать синусоидальные тоны - хорошо всем известный микрофонный эффект. (Идею эту, кстати, блестяще развил канадец Гордон Монахан: у него раскачивались светящиеся в темноте динамики, причем светились они ровно столько, сколько длился звук). Но самым последовательным концептуалистом был Лямонт Янг. Его цикл пьес «I960» состоит примерно из таких мини-партитур: «играйте квинту си - фа-диез на чем угодно и сколь угодно долго» (тем, кто знаком с инструментами оркестра, предлагаю поразмышлять над вопросом, чем именно эта квинта отличается от всех остальных. Поверьте, отличие существует). Или: «принесите в зал банку с бабочками и выпустите их». Или: «кормите фортепиано сеном и поите водой, пьеса считается оконченной, когда фортепиано почувствует себя сытым». И даже: «композиция представляет собой небольшие водовороты в центре океана». При всей своей, казалось бы, абсурдности концептуализм Янга повлиял даже на лидера европейского авангарда Штокхаузена, сочинившего несколько «вербальных партитур» для интуитивной импровизации («Установи паруса по солнцу»). Они вошли в грандиозный цикл «Из семи дней».

Однако концептуализм для минималистов был лишь переходным этапом, в отличие от их союзников по хэппенингам и перформансам (например, группы «Флюксус», в которую входили не только художники, но и образованные музыканты). Переходным - к чему? А к тому, что называть термином «минимализм» не вполне и корректно. Не случайно самый популярный минималист Филип Гласс даже предлагает другой вариант определения. Но об этом ниже.

В ПОИСКАХ «СОКРОВЕННОГО ЗНАНИЯ»

Кажется, еще Кейдж в свое время заметил, что в Калифорнии буддийских храмов ничуть не меньше, чем протестантских церквей. Обе Америки давно стали полигоном для самых смелых экспериментов по соединению независимо развивавшихся традиций и культур. Первым проявился синтез двух «привозных» культур - африканской и европейской. Проявился в виде джаза. Его прирожденная восприимчивость к воздействиям извне довольно быстро привела к открытию музыки других континентов, в первую очередь индийской. Легендарный Джон Колтрейн назвал своего сына в честь ситариста Рави Шанкара за несколько лет до того, как «Битлз» и Штокхаузен начнут декламировать мантры.

Практически все минималисты были джазовыми музыкантами-практиками (а Гласс утверждал, что сочиняя академические опусы, «не лучше и не хуже других», для экзаменов, сам слушал Элвиса Пресли). Сильнейшее влияние на них оказал Колтрейн со своими бесконечными гаммами в духе индийских par. Когда в 1970 году в колледже Миллз начал преподавать индийскую музыку Пандит Пран Натх, на его курс записались и Янг, и Райли, Гласс один из своих методов сочинения придумал во время обучения у Нади Буланже в Париже, когда для заработка стал записывать для оркестра музыку Рави Шанкара. Стив Райх писал научную работу по индонезийскому гамелану и африканским ударным инструментам и стажировался в Африке.

Но приобщение к чужим культурам не могло быть исчерпывающим. «За семь лет я выучил девять par, мой учитель знает четыреста», - сказал позднее Лямонт Янг. После основательного потрясения европейских традиций минималисты попытались полностью перейти в азиатско-африканскую веру, но этот путь, как показало время, оказался тупиковым. Пришлось начинать все сначала.

ПОВТОР С МИНИМАЛЬНЫМ ОТКЛОНЕНИЕМ

Чтобы понять, с чего же вновь начали минималисты, надлежит забыть все сказанное до сих пор, И вспомнить... «Болеро» Равеля, почти образцовое минималистское сочинение, которое, впрочем,сам автор считал не более чем «этюдом по оркестровке» и даже того хуже - «звуковой оберточной бумагой».

Одновременно с Равелем сочинял маргинал и «альтернативщик» (которого, однако, очень ценил сам Дебюсси) Эрик Сати, разработавший задолго до современного авангарда и минимализма несколько экспериментальных сценариев - от новой простоты до концептуализма и минимализма. В частности, его композиция «Vexations» состояла из одной страницы нотного текста, который следовало повторять в течение двух рабочих дней без остановки. Но и Сати начинал не на пустом месте, Игорь Стравинский как-то сказал, имея в виду всю европейскую музыкальную классику: «Наука о гармонии имела блестящую, но краткую историю.» Среди минималистов распространена точка зрения (ее придерживаются и немногочисленные российские минималисты - Владимир Мартынов, Антон Батагов), что основа классической музыки — это наука о гармонии, Отклонение от нее в XX веке оказалось явлением временным, и именно минималистское направление в музыке дало ей шанс вернуться на фундамент гармонии, разумеется, значительно расширенной.

Большинство американских минималистов (и в этом их отличие от европейцев) сочиняет не для темперированного строя - фортепианной клавиатуры, подогнанной под принципы гармонии, а в натуральном строе, весьма, кстати, распространенном в Америке не только среди минималистов. Лямонт Янг даже выпустил альбом из пяти дисков, содержащий его пятичасовое сочинение «Хорошо настроенный рояль», над которым он работал более десяти лет.

Индийская, арабская, персидская музыкальная классика, африканская ритмическая полифония, индонезийский гамелан, григорианский хорал, византийские гимны - все это искусство развитых форм. И их законы и принципы отличаются от классической и романтической логики контраста и борьбы противоположностей, гегелевскогб примирения в синтезе тезы и антитезы. По крайней мере, на макроуровне - как в классической сонатной форме, где тезис (главная партия) и антитезис (побочная) соизмеримы с масштабами произведения малой формы.

Безусловно, минималистские принципы также строятся на диалектическом противопоставлении, но источник конфликта находится не на макро-, а на микроуровне. Принцип минимализма: все прорастает из одного «зернышка», соизмеримого по масштабу с одним дыханием, шагом, пульсом, мотивом, интонацией, ритмическим оборотом. Не случайно, когда будущий звукорежиссер Филипа Гласса Курт Мункейзи впервые открыл для себя музыку своего будущего босса, ему показалось, что вся она состоит из одних хуков, то есть запоминающихся оборотов, которые делают поп-песню шлягером. «И это, когда поп-музыканту хватает только одного хука, чтобы прославиться», -восхищался Мункейзи, Наряду с кризисом европоцент-ризма, на путь минимализма композиторов вывела и научно-техническая революция. Стив Райх, например, открыл свой метод «сдвига по фазе», когда пытался синхронизировать два магнитофона, прокручивая на них одну и ту же запись: рано или поздно они расходились, чтобы сойтись затем вновь подобно тому, как человек, идущий без ориентиров в лесу или пустыне, обязательно совершает круг и возвращается на исходное место.

Филип Гласc, работая с «зерном» на базе индийской музыки, постепенно добавляет к «зерну» по одной ноте. Либо «включает» оба оборота разной протяженности одновременно. Как зубчатые колеса, они рано или поздно сходятся вновь к исходной позиции. Повторение с очень постепенным видоизменением («минимальным» отклонением) точнее определяет принцип минимализма; не случайно Филип Гласе предпочитал термин «репетити-визм».

Как правило, минималистская музыка отличается от авангарда значительно большей протяженностью. С академической же точки зрения это даже не процесс, а состояние, или точнее иллюзорное стояние на одном месте. Сходный принцип действует и в визуальной области: если рассматривать вращение под стробоскопом или кинокадры по отдельности, изменения картины будут минимальными. Похоже, эту связь уловил и Филип Гласс: к своей оперной трилогии о великих личностях - Эйнштейне, Ганди и Эхнатоне - он сочинил в качестве приложения оперу о фотографе XIX века Мэйбридже, который открыл покадровую съемку движения - прообраз киноленты.

Кстати, близкий репетитивизму Брайан Ино обнаружил новые свойства звукового фона, слушая только один канал стереозаписи из двух, да и то звучавший намного тише, чем следовало. Так родилась музыка «эмбиент».

ОТЦЫ МИНИМАЛИЗМА

Четыре главных композитора-минималиста естественным образом разбиваются на две пары: Райли - Янг и Гласc - Райх. Официальной датой рождения минимализма считается 1964 год, когда сборная команда авангардистов из Нью-йоркского даунтауна (то есть богемы, противопоставлявшей себя академическим кругам Линкольн-центра, Карнеги-холла и т.п.) сыграла пьесу Терри Райли «In С»: 53 коротких отрывка в до-мажоре (отсюда и название), которые можно было повторять сколько угодно. Музыка в результате получилась удивительно похожей на индонезийский гамелан. В 1989 году, буквально в дни трагических событий в Китае на площади Тяньаньмынь, ее записал оркестр китайских национальных инструментов (впоследствие пленку тайком вывезли из Китая). Сочинение это существует и в других не менее экзотических вариантах: например, в исполнении британского секстета роялей «Piano Circus».

Но прославился Райли сначала среди рок-музыкантов своими медитативными композициями-состояниями для электрооргана, иногда с наложением сопрано-саксофона. Группа Curved Air даже название себе взяла из его сочинения «Rainbow in Curved Air» («Радуга в искривленном воздухе»), Райли прекрасно осознавал «обрядовый», почти шаманский потенциал повторов, родственных рок-музыке. У него есть пьеса с названием «Танцующие персидские дервиши» и пластинка с альтистом-гитаристом Джоном Кейлом. До этого Кейл играл в «Театре вечной музыки» Ля-монта Янга, а потом, в середине 60-х, основал с другими участниками этой «труппы» авангардно-роковую группу Velvet Underground, озвучивавшую хэппенинги Энди Уорхола.

Любопытно, что медитативно-фоновое сочинение Райли для фортепиано «Арфа нового Альбиона» (1986) выпустила фирма, специализирующаяся на «терапевтической» музыке - нью-эйдже (Celestial Harmonies). Впоследствии этим названием воспользовалась фирма, объединившая минималистов второго поколения (или постминималистов), в том числе популярного у нас Джона Адамса.

С годами Райли стал академичнее: его музыку охотно играет знаменитый струнный квартет «Kronos Quartet». Лямонт Янг, ровесник и соученик Райли, напротив, пошел в другом направлении и недавно организовал рок-группу «Вечно плохой блюз бэнд», в которой играет на синтезаторе двухчасовые сюрреалистические блюзы в натуральном строе.

Оба они - и Райли и Янг - записываются на фирме Gramavision. Любой из CD с их музыкой представляет интерес.

Стив Райх и Филип Гласс также не случайно объединены мною в другую пару классиков репетитивизма: они начинали как соратники, у них был один ансамбль на двоих (напрашивается аналогия с позднейшим московским «Бумерангом»; под этим названием Алексей Любимов, Татьяна Гринденко и другие играли электронную музыку Эдуарда Артемьева и минималистские «Песни и Гимны» Владимира Мартынова). Райх - фигура наиболее ценимая академическим авангардом, достаточно сказать, что на престижном фестивале современной музыки «Варшавская осень» Райха играют регулярно. Гласе же, по количественным показателям самый популярный оперный композитор XX века, там не исполнялся ни разу.

Райх каким-то непостижимым образом сочетает минималистские принципы с академическими традициями: его интонационный словарь вполне традиционен (кроме его экспериментальных электроакустиче-ких сочинений). Гласе, наоборот, сочиняет почти что в духе Пуччини (опера «Плавание», заказанная Метрополитен-опера к 500-летию открытия Америки), но элитарно-музыкальная среда интересуется им мало. Зато он популярен у широкой публики: его знают по музыке к трем неигровым фильмам Годфри Реджио (у нас известен только один - «Кояннискатси»), по вокальному циклу «Песни текучих дней», тексты для которого написали видные рок-музыканты, и, конечно, по первой опере «Эйнштейн на берегу». Поставленная в Метрополитен-опера (за счет средств автора) в 1976 году опера исполнялась одновременно с «Музыкой для 18 исполнителей» Стива Райха. Оба сочинения как бы подытожили экспериментальный этап минимализма/репетитивизма и открыли его зрелый период - постминимализм.

Знакомство с этим безусловно очень значительным направлением в современной музыке представляется весьма увлекательным. Рекомендую послушать оперу Гласса, которая существует в двух версиях: перемикшированный вариант первой записи 1978 года (фирма CBS) и запись 1993 года, также в исполнении автора со своим ансамблем, сделанная на фирме Elektra/Nonesuch. Если по каким-либо причинам вы не захотите приобретать комплект из четырех (в первом случае) или трех (во втором) CD, ограничьтесь альбомом «Glassworks».

Райх долгое время был связан контрактом с вездесущим Манфре-дом Айхером и его фирмой ЕСМ, так что его работы 70-80-х гг. сравнительно легкодоступны. А вот «Music for 18 Musicians» желательно иметь всем, кого интересует музыка, к тому же хорошо записанная.

Ценителям авангарда я рекомендую «Early Works» (Elektra/Nonesuch) - ранние опыты Райха с голосом на магнитной ленте. Честное слово, они ничем не уступают ни автобиографическому струнному квартету «Different Trains» (1988), ни библейской телеопере «Cave» («Пещера», 1994). Впрочем, на одном диске с «Разными поездами» Elektra/Nonesuch публикует также и редкий джаз-роковый опыт Райха «Электрический контрапункт» в записи гитариста Пэта Метини. Если вас интересует только рок-музыка, это же сочинение существует в виде макси-сингла фирмы Al Segno: играет его гитаристка Татьяна Кукос в гораздо более быстром темпе. Но это уже на любителя.

Подробнее о минимализме можно прочитать в публикации Дм. Ухова в •Киноведческих записках' 1995 N 26


   
   



   © Copyright 2000 - 2014 Lavtech.Com Corp Project of Lavtech.Com Corp.